Klara Miano (klaracat) wrote,
Klara Miano
klaracat

Сделать что-нибудь

Originally posted by gabblgob at Сделать что-нибудь
Светлана Калинкина. Пытка



Как странно все устроено. Мы пишем про всякое важное: про надежды на кредит МВФ, про очередной рост цен, про Ливию и самое молодое государство в мире Южный Судан. А в Новополоцкой колонии в это время долго, спокойно, методично, медленно фактически убивают парня.

За два с небольшим месяца в колонии — пятый раз штрафной изолятор. В общей сложности уже больше месяца карцера. Не убийца, не рецидивист, не насильник, не душитель маленьких детей и бабушек. Никита Лиховид всего лишь вышел 19 декабря протестовать против такой системы, в которой люди — лагерная пыль. В которой каждый завтра может оказаться в тюрьме и над каждым сможет издеваться какой-нибудь «новый белорус» — хозяин зоны.

ШИЗО — это когда только раз в неделю выводят на прогулку. Вы представляете, что такое сидеть в каменной клетке в тридцатиградусную жару?!

ШИЗО — это когда ничего нельзя, даже читать книги или газеты.

ШИЗО — это постоянный голод.

ШИЗО — это пытка. И об этом давно говорят правозащитники.

Больше месяца пыток...

Уже в конце мая во время встречи с сыном мать увидела, что от него осталась половина. Тонкие, почти детские, ледяные руки. Она все время растирала эти руки, чтобы хоть немного согреть. А он успокаивал: «Мама, не волнуйся, я дышу в форточку».

Я уверена: Никита даже не может рассказать никому, что на самом деле пережил за эти два месяца, потому что у хороших сыновей есть табу на жалобы; оно сформулировано просто: «Мама, не волнуйся...»

Ужас в том, что этими карцерами они либо убьют парня, либо покалечат. В колонии он представляется незаконно осуждённым и не подписывает никакие бумаги. Он встаёт на подъем, выходит на зарядку, но упражнений не делает, просто стоит. Когда у него спрашивают — почему? — он отвечает, что осуждён незаконно, и что пока с него не снимут обвинение, никаких распоряжений выполнять не будет. Этот бунт видит весь отряд, и, наверное, там много таких, незаконно осуждённых. Чтобы пример не был заразителен, чтобы таким же образом другие ЗК не стали добиваться пересмотра приговора, Никиту раз за разом отправляют в ШИЗО. Десять суток карцера, пятнадцать, пять, двадцать...

Если бы он объявил голодовку, если бы он резал себе вены — это было бы грандиозное ЧП, администрация колонии строчила бы объяснительные во все инстанции и вряд ли оправдалась бы. Но Никита выбрал другую форму бунта, по сути — другую форму самоубийства. И все происходящее оказалось как бы в рамках закона.

Самое страшное, что мы все понимаем: ни один суд в нашей стране не пересмотрит приговор Никите Лиховиду и другим политзаключённым. Потому что главой государства было сказано: «Приговоры справедливые, политзаключённых в Беларуси нет». Даже если Никиту сгноят в карцере, ни судья Наталья Пыкина, ни прокурор Антон Загоровский не признают, что на их совести человеческая жизнь. И начальник новополоцкой колонии Александр Сивохо не признает. И начальник этого начальника... Хотя в глубине души каждый из них понимает, что этот парень не преступник, он герой.

Официозные идеологи теперь всегда будут проигрывать в борьбе за умы и сердца белорусов, потому что они борются вот с такими пацанами — худенькими, глазастыми, но несгибаемыми в своём желании жить в свободной и справедливой стране. А их герои сначала за большие деньги тренируются разбивать на своей голове кирпичи, а потом выходят на улицы и по трое-четверо кидаются на мирных людей, получая от этого какое-то дикое удовольствие.

Но именно поэтому, если бы у меня была возможность встретиться с Никитой Лиховидом, то я бы его просила поберечь себя, делать эту злополучную зарядку. Ведь чтобы нелюди не правили бал, нормальным людям надо жить, и желательно — жить долго.

===============================================

Честно говоря, я не могу до конца определиться в своём отношении. Т. е. без всяких условий и вне всякой зависимости от, ясно: парня надо спасать, и спасать срочно.

С одной стороны, я согласен со Светланой. Мы — родители, это нормально: желать своим детям долгой и счастливой жизни. С другой — имеем ли мы право не уважать путь сопротивления, выбранный этим мальчиком? И как мы можем ему помочь, не деморализуя его нытьём «пожалей маму-папу»?

Ну, вот, например, у нас есть конкретные имена:

Наталья Пыкина — судья;
Александр Сивохо — начальник колонии в Новополоцке;
Антон Загоровский — прокурор.

Нормальная фамилия только у прокурора, что даёт пусть слабую, но надежду. Что касается первых двух — это очевидный генетический мусор, результат отрицательного отбора, продукт выбраковки по-лукашенковски, когда нормальные люди умирают или покидают страну, а всякая гнусь занимает их место, ибо природа безжалостна и не терпит пустоты. С ними разговор может вестись только с позиций силы и угроз, поскольку это единственный язык, доходящий до их печени. Беларусь — маленькая страна, здесь каждый второй знает каждого третьего. Поднимите своих дядей, тёток, двоюродных свояков и внучатных племянников, найдите тех, кто работает рядом с родственниками этих нелюдей. Вокруг них нужно создать атмосферу общественной обструкции, чтобы они чувствовали — нет им покоя ни днём, ни ночью. Давайте что-нибудь придумаем — каждый на своём месте. Может, нам удастся спасти Никиту.


Кнопки кликайте, пожалуйста.
</lj-like>
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments